Томми очнулся с тяжестью на шее и туманом в голове. Цепь холодным кольцом впивалась в кожу. Подвал пахнет сыростью и старыми досками. Вчерашняя ночь оборвалась резко — теперь вот это.
Его взял человек с лицом учителя или бухгалтера, хозяин этого тихого дома. Говорит спокойно, почти ласково: "Перевоспитаем". Томми в ответ только плевался и дергался, как зверь в капкане. Сила — единственное, что он понимал сначала.
Но потом появились другие. Женщина, что молча ставила перед ним тарелку с едой. Дети, смотревшие на него с любопытством, а не со страхом. Они не били. Не кричали. Просто жили рядом, словно цепь на его шее — досадная формальность.
Дни потянулись, однообразные и странно мирные. Томми перестал ломать мебель. Стал слушать, как в доме говорят за ужином. Сначала изображал покорность, чтобы выгадать шанс. Потом... перестал изображать.
Мир за стенами подвала, который раньше был ареной для драк и громкой музыки, теперь виделся иначе. Четче. Тише. Он ловил себя на том, что ждет, когда хозяйка позовет его к столу. Что смотрит в окно, а не на дверь.
Цепь все еще была на шее. Но что-то внутри, кажется, отцепилось первым.
Комментарии